Моя родная (история из жизни)

Женился я довольно рано, в двадцать три года, Татьяне было двадцать пять, и мне уже тогда казалось, что я делаю ей одолжение — ведь мог бы выбрать молоденькую девочку, одну из тех, которые вились вокруг меня еще со школы.

Если честно, я женился на Тане, потому что она забеременела, и я не хотел чувствовать себя подлецом. Впрочем, мне с ней было хорошо, она мне нравилась: красивая, яркая, с прекрасной фигурой, всегда веселая и заводная — с такой не стыдно было появляться в любой компании, и одевалась Таня всегда со вкусом. Словом, поженились мы, когда она была уже на пятом месяце. Родилась дочка Ника, и я сам не заметил, как оказался отцом семейства. Это я-то, вечный студент, привыкший бездумно прожигать жизнь, не считающий деньги и не ценящий времени! Мне пришлось резко изменить привычный образ жизни. Теперь после работы — а на работу пришлось пойти сразу после того, как Татьяна сообщила о своей беременности и мы решили пожениться, — я спешил домой. Учеба в вузе при этом продолжалась, но только уже на заочном отделении.

— Даня, а ты не думал поискать другую работу? — спросила меня однажды вечером Таня, укачивая Нику, пока я ужинал.

Я перестал жевать и уставился на нее:

— Какую другую? Зачем?

— Ну как — зачем… Ты же понимаешь, что твоего заработка нам ни на что не хватает.

Я отложил вилку:

— Тань, я нормально зарабатываю. Может быть, тебе стоит научиться немного, экономить?

Тут она заговорила раздраженно:

— Нет, Даня, это тебе следует научиться жить в реальной жизни. Ты теперь не беззаботный студент, а муж и отец. Я пока работать не могу: у меня на руках Ника. Значит, ты должен нас обеспечивать, потому что мы — твоя семья. Надо подыскать более денежную работу. А еще отказаться, хотя бы на время, от ежедневного пива, чипсов и сухариков. Понимаю, ты привык, но попробуй посчитать, сколько денег стоит вся эта мелочевка, как ты выражаешься.

Я вскочил и со злостью стукнул ладонью по столу:

— Нет, это ты научись жить по средствам!

— Это как? — язвительно поинтересовалась жена. — Перестать покупать памперсы? Стирать пеленки и подгузники, как моя бабушка? Не покупать себе одежду, ходить в том же, в чем ходила до родов? Я бы с радостью, только вот набранные пятнадцать килограммов не желают втискиваться в старые куртки и брюки!

Голос Татьяны становился все громче и язвительнее. Проснувшаяся Ника заплакала, жена унесла ее в спальню, хлопнув на прощание дверью. А я оделся и выскочил из квартиры, чтобы пройтись по свежему воздуху и обдумать сложившуюся ситуацию.

Стремительно шагая по бульвару, я соображал. Наверное, в чем-то Таня права. Если посчитать, во что обходится пиво с сигаретами и чипсами каждый день, наверное, получится сумма не меньшая, чем уходит на памперсы. И одеваться Тане во что-то надо. Я поморщился, вспомнив располневшую после родов фигуру жены. Никак не привыкну, что она теперь выглядит совсем по-другому… Прошло всего полтора года с того момента, как мы с ней подали заявление в загс, а со мной рядом — другая женщина.

Куда девалась та веселая, раскованная, легкая девушка, стройная, красивая, хорошо одетая? Почему, за какие грехи я должен терпеть рядом с собой сварливую, вечно всем недовольную тетку, которая выглядит теперь лет на десять старше меня и не перестает меня пилить?

— Танечка, что-то ты себя совсем распустила, — покачала головой моя мама, зайдя к нам однажды после работы.

— Ты тоже заметила, мама? — поднял я голову. — Я все время ей говорю…

— Конечно, заметила, — энергично закивала мама. — Надо брать себя в руки, Таня. Маленький ребенок — это понятно, но ведь существуют диеты, разные косметические процедуры, которые можно делать дома. Наконец, можно заниматься фитнесом прямо в квартире — достаточно включить видеоурок. Другое дело, хватит ли у тебя на это силы воли и характера.

— Вряд ли, — уверенно произнес я. — Гораздо легче свалить все проблемы на наличие ребенка и отсутствие денег, хотя, на мой взгляд, я зарабатываю вполне достаточно, чтобы хватало на хозяйство. Ну да, на салоны, маникюр и новые тряпки, может быть, сейчас и не хватает. Но и без этого можно какое-то время перебиться. Главное — привести себя в порядок, а это вполне можно сделать самостоятельно, без особых затрат.

Таня, молча, переводила взгляд с меня на мою маму и ничего не отвечала, только как-то зло побледнела. Наконец она повернулась и вышла из комнаты, бросив через плечо:

— Я учту ваши советы, Виктория Николаевна.

Мама вопросительно посмотрела на меня:

— И давно она так?

Я только хмыкнул и пожал плечами. Мама тяжело вздохнула:

— А ведь говорила я тебе, сынок: не торопись жениться!

После того разговора Таня, будто нарочно, вообще перестала за собой следить. Давно не крашеные волосы отросли и теперь свисали унылыми прядями непонятного цвета. На старый халат жены я уже не мог смотреть без содрогания. Своими руками Таня тоже не занималась: может быть, она думала, что я не замечаю ее облупленного лака и неровно подстриженных ногтей, но я привык к тому, что меня окружают ухоженные девушки, и все эти мелочи вызывали у меня резкое неприятие. Правда, Ника в последнее время часто болела, капризничала, не спала ночами…

Но это ведь не оправдание для настоящей женщины! При желании всегда можно найти время и возможности, чтобы держать себя в форме. А если Таня не считает нужным это делать, значит, она просто не уважает меня и не любит. И вообще, могла бы встречать вернувшегося с работы мужа улыбкой, и горячим ужином. А то я уже забыл, когда она была в хорошем настроении. Как ни приду — вечно раздраженное лицо, упреки, слезы… Надоело!

Я все чаще задерживался на работе — просто не хотелось идти домой. В офисе было весело, мы работали дружной компанией единомышленников, умели, и проект вовремя сдать, и отпраздновать удачную сделку, и поработать, и повеселиться. На одном из очередных корпоративов рядом со мной оказалась Леночка — молоденькая практикантка, только что окончившая институт. Она заливисто хохотала над моими шутками, заботливо подкладывала на мою тарелку салаты и бутерброды, а я все внимательнее приглядывался к ней и все чаще, как бы невзначай, обнимал за плечи и склонялся к нежному розовому ушку, нашептывая комплименты.

А как было удержаться, если рядом со мной находилась милая привлекательная девушка? Ухоженная, благоухающая дорогими духами, красиво одетая? Выпив очередную рюмку, я покосился на ее вырез: он явно стал немножко глубже, чем полчаса назад. А юбка, и без того довольно короткая, теперь поднялась еще выше — может быть, потому, что Леночка закинула одну длинную ногу на другую и теперь небрежно покачивала едва держащейся на пальцах туфелькой…

— А поехали ко мне, — окончательно перестав соображать, хрипло прошептал я ей в какой-то момент.

Леночка хихикнула, прикрыв рот ладошкой, и постучала согнутым пальцем по моему лбу:

— Ку-ку! А ничего, что у тебя дома жена и ребенок? И вообще… Я не такая!

Ее ярко накрашенные губки капризно надулись, и я окончательно потерял над собой контроль: захотелось схватить ее на руки и уволочь в укромное место, и плевать, что подумают остальные… Но Леночка, будто почувствовав мои намерения, быстро отодвинулась и приняла чопорный вид.

В этот момент я и протрезвел. Действительно, чего это я… К себе зову… Куда? В двухкомнатную квартиру, где спят жена и дочка? Нет, сначала надо подготовить почву для подобных утех, а потом уже…

На следующий день я окликнул Леночку. Полный решимости не потерять эту прекрасную фею, в которую я, кажется, влюбился, я отвел ее к окну и тихо произнес:

— Лена… Я вчера, кажется, позволил себе лишнее. Не обижайся, ладно?

Леночка, блеснув глазами из-под опущенных ресниц, ответила:

— Я не обижаюсь. Мне даже приятно, и ты мне тоже нравишься, Даня. Только… Какое у нас будущее, какие перспективы? Никаких. Даже встретиться негде. Я живу с родителями, ты — с семьей. Может быть, лучше просто все забыть?

— Нет! — горячо воскликнул я, испугавшись, что все вот так закончится, не успев начаться. — Нет, Леночка, прошу тебя… Я придумаю что-нибудь. Обязательно придумаю! Например, можно будет снять номер в гостинице. Ты не против?

— Я подумаю, — кокетливо ответила она засмеялась, и скрылась в дверях своего кабинета.

А я весь оставшийся день не мог работать, не мог вообще ни о чем думать. Перед глазами стояла Леночкина белозубая улыбка, и я судорожно соображал, как бы выкроить из скромного семейного бюджета денег, чтобы хватило на гостиницу. И еще надо ведь ужином ее накормить, с вином. Желательно в ресторане. Или хватит небольшого кафе — там не так дорого? С этими мыслями я лег в тот день спать, и снилась мне длинноногая Леночка.

Обхаживал я Леночку еще две недели — этого времени хватило, чтобы она согласилась пойти со мной в гостиницу. Наконец этот день настал. Окрыленный многообещающим Леночкиным взглядом, я прикинул в уме, сколько у меня наличных, и чуть не запел от радости: хватает! Ничего, пусть Таня подождет немного, я тоже человек, у меня тоже есть свои потребности… Не только же про семью думать!

В гостинице мы с Леночкой договорились встретиться вечером. Я ушел с работы пораньше — хотелось принять дома душ, освежиться, переодеться. Повернув ключ в двери, я вошел в прихожую. И на меня пахнуло свежей выпечкой. Неужели Татьяна сделала пирог? Давно уже она на такие подвиги не отваживалась…

— Привет, — побледневшая и замученная Таня выглянула в прихожую. — Там борщ на кухне, котлеты и пирог. Поешь сам, ладно? А я пойду, отдохну — Ника опять всю ночь не спала, зубки резались.

Я что-то буркнул, стараясь не смотреть на нее, потому что перед глазами стояла смеющаяся Леночка с развевающимися волосами. Съел тарелку борща, отрезал кусок пирога и принялся торопливо жевать, уставившись в одну точку «Костюм!» — мелькнуло вдруг в голове. Мой единственный приличный костюм висел в шкафу в спальне. Не могу же я идти на свидание в потертых джинсах и стареньком свитере… Тихонько приоткрыв дверь в спальню, я на цыпочках, чтобы не разбудить дочку, прокрался к шкафу. Бросил взгляд на жену — и замер.

Таня, видимо, заснула мгновенно, как только ее голова коснулась подушки. Разметавшиеся по подушке волосы наполовину расплелись — в последнее время, чтобы не заморачиваться со стрижкой и укладкой, она просто стала заплетать волосы в косу. Таня лежала в неудобной позе — подвернув под себя руку, упираясь щекой в твердый подлокотник, лицом в жесткую диванную подушку… «Наверное, она, в самом деле, сильно устала», — подумал я с неожиданной жалостью.

Подойдя на цыпочках поближе, я присел на корточки, вглядываясь в лицо Тани. На сердце стало как-то тепло, я видел уже не замученную усталостью располневшую женщину, в которую превратилась моя жена, а нежную веселую девчонку, еще не знающую, что скоро ее ждет такая вот семейная жизнь. А ведь это я виноват в том, что она стала такой, вдруг подумал я. Это из-за меня, моего отношения Таня теперь так выглядит — постаревшей, неухоженной, несчастной…

А ведь ей всего-то двадцать семь. Не отрывая взгляда от Таниного лица, я заметил появившуюся у переносицы морщинку — раньше ее не было. И руки… Когда они успели такими стать? Были тонкие, аристократичные кисти с длинными изящными пальцами и всегда свежим маникюром, а теперь они покраснели от постоянной домашней работы, на них появились мозоли и ссадины…

Сердце пронзила острая жалость. Не замечая времени, забыв о ждущей меня Леночке, я сидел на полу и не мог отвести глаз от любимого лица. Да, любимого. И родного. Я вдруг четко осознал: нет и не будет в моей жизни никого более родного, чем эти два человека — большой и маленький, Таня и Ника. А ведь я в последнее время совсем не обращал на них внимания, пропустил даже Никин первый зубик…

Какая же я свинья! Тихо ступая, я вернулся на кухню. Подумал. Надел Танин фартук и принялся мыть посуду. Все, решено. Никаких Леночек. Никаких больше упреков Тане. Будем справляться со всеми трудностями вместе. Ведь эта женщина — навсегда для меня родная, она — мать моего ребенка, и я не могу и не хочу ее потерять.